Крюденер Амалия Максимилиановна

В далеком 1823 г., когда Федор Тютчев познакомился с Амалией (1808-1888), она только-только получила право именоваться графиней Лерхенфельд.

Пятнадцатилетняя Амели была так очаровательна, а девятнадцатилетний Теодор был так предупредителен и мил, что между ними быстро возникла трепетная влюбленность. Они бродили по зеленым улочкам Мюнхена, заходили в уютные кафе и картинные галереи. Иногда выезжали за город, на холмистые берега голубого Дуная.

Осенью 1824 г. Теодор сделал Амели предложение. Шестнадцатилетняя графиня согласилась, но...

Амалия происходила из старинного и богатого рода. Ее матерью была принцесса Тереза Турн-унд-Таксис (1773-1839) – сестра прусской королевы Луизы. Отцом – граф Максимилиан Лерхенфельд (1772-1809). Отец умер, когда дочери был всего один годик, а поскольку ребенок был незаконнорожденный, то, по просьбе отца, малышку как приемную дочку воспитывала жена графа Лерхенфельда. Некоторые утверждают, что отцом Амалии, на самом деле, был прусский король Фридрих-Вильгельм III. Это объясняет странность истории.

У королевы Луизы была дочь Шарлотта, которая стала женой Николая I, и получила имя Александры Федоровны. Таким образом, Амалия была кузиной, а, может быть, и сестрой русской императрицы.

Естественно, для родственников Амалии молодой внештатный сотрудник миссии, к тому же нетитулованный и небогатый, не был привлекательной партией. Тютчеву отказали. 23 ноября 1824 г. он пишет стихотворение, начинающееся словами:

Твой милый взор, невинной страсти полный,
Златой рассвет небесных чувств твоих
Не мог, увы! умилостивить их –
Он служит им укорою безмолвной.

В 1825 г. Амалия стала женой его сослуживца барона Александра Сергеевича Крюденера (1786-1852). Амалия не была в восторге от вынужденного брака: Александр Сергеевич отличался тяжелым характером, с его стороны это был брак по расчету, к тому же, он был старше жены на двадцать два года.

Но и у Амалии были свои особенности. Во-первых, право именоваться графиней Лерхенфельд имело ограничение: она не могла пользоваться гербом и генеалогией. Это омрачало радость. Во-вторых, лишенная в детстве родительского тепла, Амели научилась трезво смотреть на происходящее и пользоваться своим природным очарованием. "Она хотела вознаградить себя за навязанное ей замужество, и окружила себя блестящим обществом, в котором она играла роль и могла повелевать".

Амалия стала баронессой Крюденер, Тютчев влюбился в прелестную Элеонору фон Ботмер. Семьи Крюденеров и Тютчевых жили в Мюнхене недалеко друг от друга. Амалия закружилась в вихре светской жизни: балы, театры, приемы, домашние концерты. Тютчев тоже был светским человеком, и не только по долгу службы. Они сохранили близкие отношения и часто встречались.

"Я помню время золотое..." 

Одна из встреч произошла в окрестностях родового замка Амалии, руины которого стояли на холме, на берегу Дуная. Встреча напомнила ему время, когда он и шестнадцатилетняя Амели, тогда еще Лерхенфельд, бродили вокруг руин замка. Под впечатлением Тютчев написал "одно из самых свежих и восхитительных его стихотворений":

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край.
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.

И на холму, там, где, белея,
Руина замка вдаль глядит,
Стояла ты, младая фея,
На мшистый опершись гранит.

Ногой младенческой касаясь
Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь
С холмом, и замком, и тобой.

И ветер тихий мимолетом
Твоей одеждою играл
И с диких яблонь цвет за цветом
На плечи юные свевал.

Ты беззаботно вдаль глядела...
Край неба дымно гас в лучах;
День догорал; звучнее пела
Река в померкших берегах.

И ты с веселостью беспечной
Счастливый провожала день;
И сладко жизни быстротечной
Над нами пролетала тень.

Диких яблонь давно уже нет, но руины на холме сохранились и носят теперь название Донауштауф.

Стихотворение, написанное в середине 1830-х гг., было хорошо известно Амалии, как многие стихотворения так называемого "Мюнхенского цикла". В 1836 г. барон Крюденер получил назначение в Петербург, и Тютчев попросил Амелию передать стихотворения своему другу князю И.С. Гагарину, а тот передал их Пушкину. В двух номерах "Современника" были опубликованы двадцать четыре стихотворения за подписью "Ф.Т.". Так что Амалия, в какой-то степени, является поэтической крестной Тютчева.

Небесный путь созвездия Львицы 

Уже в Мюнхене появилась светская дама, а "младая фея" осталась только в памяти поэта. Тютчев сокрушался: "Боже мой, зачем ее превратили в созвездие! Она была так хороша на этой земле!" В Петербурге созвездие заблистало в полную силу и превратилось в созвездие светской Львицы.

Ее "лучезарное присутствие" очаровывало, витающая вокруг нее "странная тайна" привлекала. Все обращали внимание на царственный поворот головы и осанку. К тому же, баронесса обладала хорошим голосом, прекрасно пела и музицировала.

Поклонниками Амалии Крюденер были не только поэты А.С. Пушкин (1799-1837), П.А. Вяземский (1792-1878). Среди них оказался и император Николай I (1796-1855). Вслед за ним потянулся его министр А.X. Бенкендорф (1783-1844). Были и другие придворные обожатели.

На балу в Аничковом дворце Николай I оказывал госпоже Крюденер знаки внимания, говорящие "о сильнейшем и отнюдь не платоническом увлечении императора баронессой". Император подарил ей имение с парком и дворцом, где стал частым гостем. Это был пик светской карьеры.

То ли у Государя появился соперник, то ли баронесса попыталась вмешиваться в дела ее не касавшиеся, но зимой 1838 г. в отношениях любовников наступило охлаждение, а потом и разрыв. Николай I говорил о ее неблагодарности и непомерной жадности к деньгам.

Следующей в созвездие Львицы попала несчастливая звезда графа Александра Христофоровича Бенкендорфа. Его влияние трудно было переоценить: один из ближайших советников императора, шеф жандармского корпуса, сенатор – он многое мог. Александр Христофорович боготворил Амалию, и готов был исполнить любое ее желание.

Об этом "союзе" великая княгиня Ольга Николаевна писала: "Как во всех запоздалых увлечениях, было и в этом много трагического. Она пользовалась им холодно, расчетливо распоряжалась его особой, его деньгами, его связями, где и как только ей это казалось выгодным. Под добродушной внешностью, прелестной, часто забавной натурой, скрывалась хитрость самого высокого порядка".

Было это правдой или великосветскими сплетнями, но союз распался из-за очередного, а может и одновременного, увлечения госпожи Крюденер графом Владимиром Федоровичем Адлербергом (1790-1884). Страсти разгорелись не на шутку и положили конец блистательной светской карьере госпожи Крюденер. Бенкендорф из ревности обвинил ее в интригах в пользу католиков. Начался политический скандал, чтобы предотвратить его разрастание Александра Крюденера, который все еще был мужем прекрасной Амалии, отправили послом в Швецию.

Отблески северного сияния 

• В 1852 г. барон Крюденер умер в Стокгольме, и северная эпопея Амалии прервалась.
• В 1855 г. баронесса Крюденер вышла замуж за графа Николая Владимировича Адлерберга (1819-1892). Николай Владимирович был сыном В.Ф. Адлерберга – соперника Бенкендорфа. Сын, правда, тоже не был в стороне от этой истории: перед самым отъездом в Стокгольм госпожа Крюденер родила от него сына, который получил фамилию родителя после того, как он узаконил свои отношения с баронессой.
• В 1866 г. северная эпопея продолжилась: муж теперь уже графини Адлерберг стал финляндским генерал-губернатором. Адлерберги жили в Гельсингфорсе (шведское название Хельсинки), где дом Амалии опять же превратился в светский салон. Правда, уже не Петербургский.

"Я встретил вас – и все былое..." 

Свое одно из самых очаровывающих стихотворений Тютчев написал в Карлсбаде в июле 1870 г., после внезапной встречи и прогулки с... по традиции считается, что с Амалией Адлерберг.

Утверждается, что:

• посвящение "К.Б." следует расшифровывать, как "Крюденер, баронесса". При этом ссылаются на свидетельство Я.П. Полонского (1819-1898), которому Тютчев сам назвал адресат;
• в стихотворениях "Я встретил вас – и все былое..." и "Я помню время золотое..." упоминается одно и то же "время золотое".

Традиция прижилась и для многих очевидна. Однако существует и другое мнение, что стихотворение навеяно встречей с сестрой первой жены Тютчева Клотильдой фон Ботмер.

Менять традиции не хочется, поэтому пока лучше сказать, что, возможно, этот шедевр адресован Амалии Крюденер, а, возможно, и Клотильде фон Ботмер:

Я встретил вас – и все былое
В отжившем сердце ожило:
Я вспомнил время золотое –
И сердцу стало так тепло.

С обеими женщинами у Тютчева было очень много связано в жизни, и любой из них он мог написать эти строки.

Последняя встреча с Ф.И. Тютчевым 

Амели навестила Тютчева за два месяца до его смерти. Она знала о безнадежности состояния дорогого Теодора и приехала проститься.

На следующий день Тютчев написал дочери Дарье: "Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и приезжала проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй".

Была весна 1873 г.

Смерть 

Амели Лерхенфельд – баронесса Амалия Крюденер – графиня Амалия Адлерберг умерла в Мюнхене летом 1888 г., пережив на пятнадцать лет Теодора, обессмертившего ее имя.

Ее муж граф Н.В. Адлерберг умер в Мюнхене в декабре 1892 г.

Жизнь 

И сладко жизни быстротечной
Над нами пролетала тень.

Теперь эта тень пролетает над нами, и воздушные образы навеянные поэзией Тютчева, стали частью нашей жизни.

Люди

Ботмер Клотильда Ботмер Элеонора – Элеонора Тютчева Денисьева Елена Александровна

Дернберг Эрнестина – Эрнестина Тютчева Тютчев Федор Иванович