Армянский пер., 9 / Сверчков пер., 1 / Архангельский пер., 1

Посмотреть на карте

В 17 в. здесь стояли палаты боярина Артамона Матвеева, усадьба которого занимала участки домов 7-9 по Армянскому переулку. По отзывам современников это был "изящнейший дворец". В начале 19 в. наследники Матвеева продали усадьбу попечителю Лазаревского института Екиму Лазаревичу Лазареву, а в 1873 г. его внучка разделила владение. Участок, на котором находится дом 9, продали купцу, почетному гражданину Абраму Абрамовичу Морозову. Недолго думая, он на следующий год перепродал участок купцу Ксенофонту Егоровичу Торопову. В 1874 г. на месте "изящнейшего дворца" по проекту архитектора А.Е. Вебера был построен доходный дом, выходящий сразу на три переулка: Армянский, Сверчков и Архангельский. Несмотря на большую протяженность, дом гармонично вписывался в узкие переулки, поскольку был трехэтажным. Три этажа занимали квартиры, а в подвалах находились винные склады. По фамилии последних владельцев его называли "Дом Константинова".

В октябре 1917 г. в доме находился штаб революционных печатников. После переворота в нем поселились рабочие московских типографий, многие из которых были участниками трех революций и гражданской войны. Теперь они были основным контингентом коммунальных квартир. В 1924 г. в доме открылся Клуб имени Ивана Федорова Печатника, и его стали называть "Дом Печатника". Кое-где остались прежние жильцы, ранее занимавшие отдельные квартиры доходного дома, но теперь их "уплотнили". Были и новые жильцы "из бывших": в одной из комнат первого этажа жила Высоцкая – в недавнем прошлом владелица крупной чаеторговой фирмы. В Огородной Слободе семье Высоцких принадлежал знаменитый "Дом-замок". С приходом новой власти парадные двери закрыли и все жильцы, независимо от заслуг, стали пользоваться черным ходом с крутыми, узкими лестницами, выходившими во двор. Это была практика, принятая и в других бывших доходных домах. Видимо, новые жильцы должны были чувствовать себя слугами, а не хозяевами. Парадный вход с широкой, пологой лестницей, которая днем освещалась через стеклянный купол, открыли только в конце 1930-х гг.

В конце 1930-х гг. дом надстроили на два с половиной этажа, изуродовав не только дом, но и всю округу, а в 1970-х гг. здание приспособили для учреждения. При "реконструкции" от дома оставили одни стены.

Фото дома Армянский переулок, 9 / Сверчков переулок, 1 / Архангельский переулок, 1

Вид из Армянского переулка	Вид из Сверчкова переулка	Вид из Архангельского переулка
Московские окна. Фото Москвы	Московские окна	Московские окна

Прекрасные кариатиды дома 9 по Армянскому переулку

Когда-то этот дом был ростом в три этажа. Главным его украшением были кариатиды, обрамлявшие окна верхнего этажа. При перестройке изменили не только пропорции дома. Он лишился кариатид. Заодно с кариатидами убрали вазы. Здесь художественный вкус реставраторам не изменил. Действительно, без кариатид они выглядели бы тяжеловесно. Осталась только центральная женская фигура. Но, кажется, у нее изменилось выражение лица. Оно стало то ли удивленно-скорбным, то ли обиженным.

К счастью, сохранились фотографии, на которых мы можем увидеть утраченную красоту.

Юрий Нагибин - По следам умолкших голосов

Сейчас этот дом напоминает неприступную крепость. А было время, в его большом дворе звучали молодые голоса, кипела жизнь. То же самое можно написать и про другие дома, но этому дому повезло: в нем, в квартире 44, прошли детство и юность Юрия Нагибина. Он жил в корпусе, фасад которого выходит на Архангельский переулок. Окна комнаты смотрели в колодец двора, а вверху, на фоне неба виднелось пятиглавие церкви Николы в Столпах. Наверное, часто, глядя на вечернее небо, он вспоминал свою школьную любовь Нину Варакину. О ней, о "первом друге" Павлике Аршанском, жившем этажом ниже, о влюбленной в него девушке из соседнего подъезда Вале Зеленцовой Нагибин написал в рассказах "Чистые пруды", "Мой первый друг...", "Ливень"... Написал легко, прозрачно. И не важно, что у кого-то не было такого двора. Разве слушая романс, мы думаем, что у нас все было по-другому или не было вовсе? Мы проживаем романс. Так же здесь - наша жизнь просто расширяется. А то, что теперь во двор нельзя войти – это ничего. Совсем рядом, на Маросейке, есть дом, об обитателях которого нет воспоминаний, но в его дворе есть памятная доска: "Всем, кто жил в этом доме, ушел и не вернулся". Тем, кто читал "Дневник" Нагибина, может показаться, что эти слова относятся и к тем, кто пережил тревожные времена. Но однажды они ушли и тоже не вернулись.

Улицы

Армянский переулок Архангельский переулок

Сверчков переулок

Люди

Вебер Август Егорович Матвеев Артамон Сергеевич

Нагибин Юрий Маркович

Дома

Армянский пер., 2. Дом Лазаревых - Лазаревский институт Армянский пер., 7. Дом Е.Х. Абамелек-Лазаревой

Архангельский пер., 3. Дом Кудрявцевых